тот самый камень

Кто же были эти люди, какова их судьба? Ныне различные историки подтверждают, что несколько групп наших солдат и офицеров, действительно, отказались открывать огонь по безоружным людям…

На Потсдамском шоссе при выезде из западной части Берлина (отделенного позднее от восточной части печально известной «берлинской стеной» до объединения Германии 3 октября 1989 года) стоит необычный придорожный памятник, хранящий свою тайну. На крупном конусообразном сером камне на немецком языке высечены слова: «Русским офицерам и солдатам, которые должны были умереть, ибо отказались стрелять в борцов за свободу 17 июня 1953 года». Так вот, в период брежневской «разрядки» по приказу властей Западного Берлина этот памятник был снесен – дабы не дразнить советское руководство, пожелавшее смягчить свои отношения с Западом.

Уже после распада СССР, в 1993 году, в секретных документах СЕПГ были обнаружены документы с конкретными данными, в которых указывалась, что после подавления восстания в войсках ГСВГ проводились аресты: 41 военнослужащий был расстрелян за отказ открыть огонь по демонстрантам, 23 из них погибли в Берлине, а еще 18 – недалеко от Магдебурга.

Кто были эти отважные люди, не пожелавшие стать палачами свободы другого народа? Никаких данных о расстреляных в обнаруженных тога документах не приведено.

В феврале 1994 года в пригороде Магдебурга – на территории, принадлежавшей ранее особому отделу 3-й армии, строительные рабочие обнаружили тайное захоронение – в общей могиле находилось 32 трупа. По данным судебно-медицинской экспертизы, это были хорошо сохранившися мужские скелеты без следов одежды: у некоторых были выбиты передние зубы, повреждены суставы, что свидетельствовало о перенесених ими пытках. Анализ костных тканей показал, что это – останки молодых людей старше 20 лет. Было определено и время их захоронения – начало 1950-х годов. Кроме того, специальное исследование двух десятков черепов на содержание цветочной пыльцы показало: тела в могилу положили летом.

В официальной «Краткой истории ГДР» события 17 июня 1953 года лаконично названы «фашистским путчем против ГДР, организованным Западной Германией и Западным Берлином», а народное восстание ошельмовано как инспирированная Западом вылазка «контрреволюционных и хулиганствующих элементов». 

Тот, кто проходил службу в ГСВГ, ежегодно сталкивались с этой зловещей датой – 17 июня («День Икс»), хотя в то время о событиях 1953 года «не распространялись» и все разговоры на эту тему считали крамолой. Потому те, кто служил в ГДР позднее, знал о восстании вскользь.

Я проходил службу в ГСВГ в 1973 году, когда «Дню Икс» исполнялось 20 лет. «Подготовка» к этой дате началась заблаговременно. Наша танковая дивизия из состава 1-й гвардейской танковой армии дислоцировалась в старинном немецком городе Лютерштадт-Виттенберг – центре лютеранской веры, где в действующем монастыре находится могила Великого реформатора эпохи Средневековья Мартина Лютера (1483-1546). На июньском совещании офицеров замполит полка подполковник Дрездецкий сказал единственное: в 1953-м в эти дни в Берлине был «путч»… Всех предупредили, чтобы не выходили в город (т. е. к немцам) – и не только 17-го, но и за 2-3 дня до и после него: мол, «возможны провокации против наших людей».

Накануне в дивизии проводились командно-штабные учения. На окраине Виттенберга (в 99 км от Берлина) колонна нашей колесной техники на 40 минут была остановлена 4-5 митингующими немцами, взявшимися за руки. Вызвали полицию, протестующих задержали. Позже стало известно, что двое зачинщиков арестованы и отправлены в Берлин. Многие у нас всегда «восхищались» действиями полиции ГДР…

Тогда в нашей дивизии в течение трёх дней (16-18 июня) было организовано поочередное боевое дежурство.

Батальону, в котором я был командиром танкового взвода, выпало 12-часовое дежурство как раз 17 июня 1973 года. Техника, как и личный состав, была приведена в полную боевую готовность: расчехлена, сняты все защитные бронировки на башнях… Наши и немецкие органы госбезопасности получили сведения: возможны провокации в отношении частей ГСВГ. И если возникнет необходимость – нужно применять силу. И больше ничего.

Дежурство прошло спокойно. Позже сообщили, что в ГДР никаких эксцессов не было, хотя где-то в районе Потсдама какой-то железнодорожный диспетчер сжёг несколько флагов ГДР и СССР. Но это не считалось серьезным инцидентом.

Берлинский кризис 1953 года

Берлинский кризис 1953 года

А далее продолжалась плановая боевая подготовка. Среди девяти танковых рот нашего полка наша рота была лучшей по боевой подготовке, поэтому две недели в июле мы находились на полигоне, готовясь к «показательным» (для руководства) занятиям на тему: «Танковая рота по уничтожению ракетной установки». Отрабатывая два маршрута для танковых рот, мы неоднократно проехали по ним с личным составом на автомобилях, потом – и на танках. Задача была такой: обнаруживать «противника» и, не вступая в бой, сообщать о нем по радиосвязи. Руководство на автомобилях ГАЗ-66 принимало «разведданные» танкистов по мощным динамикам. Перед началом показательных учений командующий ими сказал мне: если ты даже вовремя не прибудешь в расчетную точку, все равно докладывай информацию по рации…

Занятия начались за территорией полигона – таков был замысел (может быть, хотели показать, что советский контингент – сила, и шутить с ним не надо). Я со своим танковым взводом (три боевых машины) шел отдельным маршрутом по околице немецкой деревни Мюгельн вдоль канала. В конце – поворот направо через каменный мост и сразу – выход на полигон…

У моста нас встретила группа немецкой молодежи (7-8 человек, в числе которых были и девушки). перекрыв дорогу двумя мотоциклами, они держась за руки.

«Ну вот, началось…», – подумал я, памятуя о недавней годовщине. Остановили танки, не заглушая моторы. Подхожу к пикету, спрашиваю по-немецки: что вы хотите? Они говорили наперебой, но стало понятно, что они, дескать, – из движения «зеленых», радеющих за окружающую среду (что-то вроде местного «Гринписа») и одновременно «борцы за мир» (а в 70-е годы пацифисты, вышедшие из недр хиппи, были популярны).

Я им (опять же по-немецки) говорю: у нас, мол, сегодня «большие» (серьезные) учения, так что не мешайте маршу… У немцев – никакой реакции!

Вспомнил рекомендации руководителя учений. Сел на левый подкрылок гусениц танка рядом с механиком-водителем, и приказал: «Первую передачу! Обороты 600!» (на самых малых оборотах танку можно катить не более 10 минут). Боевая машина очень медленно двинулась вперед, митингующие растащили свои мотоциклы и разбежались как тараканы – никто не пострадал. По всему видно было: и сейчас, спустя несколько дней после 20-летия «Дня Икс», они что-то пытаются сделать. Но, к счастью, конфликта не случилось.

Учения прошли успешно: взводы сошлись на сходящихся направлениях – цели были расстреляны холостыми выстрелами из пушек и пулеметов. Руководство благодарило личный состав…

Кстати, общаться с местными молодыми людьми (в основном, членами Союза немецкой молодежи – FDJ) мне приходилось неоднократно. Уже в 70-е годы, когда у нас международный империализм изображали в карикатурах в образе когтистого ястреба в смокинге и цилиндре, даже «прогрессивные» молодые немцы не были столь «зашорены» и делили современный империализм на три категории: агрессивный (США), умеренный (Великобритания) и… прогрессивный (ФРГ, Швеция, Австрия). Мы же стали говорить о том же образцовом «шведском социализме с человеческим лицом» много позже…

Танки в Берлине 1953 г.

3 октября 1989 г. рухнула Берлинская стена, при попытке бегства через которую с вышками и пулеметами-самострелами (или в подкопах под которой) погибло жителей ГДР. Горбачёв стал другом Коля. Павел Грачев получил кличку «Паша-мерседес». А веселый Ельцин отдирижировал военным оркестром. Германия объединилась в единое государство, а «День Икс» так и осталась в памяти немцев как мужественное революционное выступление народа Восточной Германии против тирании, за демократические права и свободы. Только вот жизнь в ГДР того образца уже не знала проблем 50-х, и многие восточные немцы до сих пор вспоминают «социализм» модели Эриха Хонеккера (сменившего Ульбрихта ещё в 1971 г.) как лучшие годы для ГДР (ставшей вмиг отсталым и дотационным регионом Германии) и сожалеют об объединении, равно как и многие поляки сожалеют ныне о выходе из социалистического лагеря. А мы удивляемся: нам бы их проблемы!

Валерий КУЗЬМЕНКО,
подполковник в отставке,
председатель городского комитета
ветеранов воинской службы