Финалист «Танцуют все» рассказал «ПТ» о своем участии в проекте в подробностях

В анкете участника проекта Назар Грабар в графе «О себе» написал: «Я прост как дверь». И не слукавил. Проводить с интервью с таким открытым и умеющим посмеяться над собой человеком – одно удовольствие. Приятно, что Назар называет вещи своими именами и нисколько не идеализирует свое участие в шоу всеукраинского масштаба.

О «темных» сторонах проекта Назар решил не распространяться, не слишком это корректно. Но мы все прекрасно понимаем, что, как и у медали есть две стороны, так и в телевизионных талант-шоу за яркой картинкой на экране кроется масса неприятных для конкурсантов вещей: их специально выматывают морально и физически, чтобы «вывести на эмоции»; не позволяют нормально выспаться и отдохнуть, проверяя на стойкость; «выдергивают» порой болезненные воспоминания из детства, чтобы, следуя законам драматургии, выдавить у зрителя слезу. Все ориентировано на «потребителя», а вот для участника зачастую, на первый взгляд, овеянный романтикой проект превращается в пытку.

Назару удалось пройти большинство из вышеперечисленных испытаний достойно: он остановился всего в шаге от прямых эфиров. Тем не менее, пока он – единственный никопольчанин, которому удалось дойти до финала в подобного рода талант-шоу.

Примечательно, что, кроме «стандартного набора» трудностей, парню пришлось столкнуться еще с одной проблемой –  из-за яркой внешности (Назара любит камера, а его черты лица называют  «медийными») судьи заставляли усомниться в том, что он находится на проекте не за талант, а за «красивые глазки». Назара это конечно обижало, но, в то же время, подстегивало бороться и находить в себе силы и терпение идти дальше. Теперь он – в двадцатке лучших танцоров страны и… любимец публики. 

Назар родился в Капуловке,  после переезда семьи в Никополь учился в СШ №9. Свой творческий путь начал в нашем «Бронксе». Сейчас он бесконечно благодарен своим первым наставникам – Олегу Рудому и Татьяне Максимовой – за заложенный в него «фундамент».

– До сих пор на своих «классах» использую именно те советы и словесные аргументы, на которых воспитывал меня Олег, – признается Назар.

В «Бронксе» танцевать пришлось недолго –  всего девять месяцев до окончания 11-го класса. Дальше последовал переезд на учебу в Харьков, а за ним – адаптация и, как следствие, перерыв в занятиях на полгода.

«Скорее всего, я сам находил причины – боялся идти в новую школу. Харьков – большой город и… другой уровень. Но переборол в очередной раз свое стеснение и пошел заниматься», – признается парень. После двух лет проживания в Харькове следовал перевод на учебу учебе в Киев. И снова – перерыв. Теперь уже – на целый год.

«Тяжело было. Намного сложнее. Все друзья остались в Харькове. Поддержки не было. В столице – уровень хореографии еще выше. Но все же я решил возобновить занятия и там», – делится с нами Назар. 

– В какой момент ты понял, что нужно идти на «Танцуют все»? Первые шаги на проекте были сложными? 

– Решение штурмовать главные танцевальные подмостки страны пришло спонтанно: просто сидел в интернете, забрел на сайт канала СТБ и заполнил анкету. Через пару дней мне позвонили и пригласили на предкастинг. Журналисты поставили музыку, я станцевал, и спустя пару недель последовало приглашение уже на телекастинг. И тут началось! Но одесском отборе после сольника меня отправили на «вечернюю хореографию». Все бы ничего, но когда я узнал, что нам предстоит танцевать «классический» джайв…  Для хипхопера хуже не придумаешь! Заходят в зал Лиля Ребрик и Андей Дикий, а я только и думаю: «где тут выход?» (смеется). Тем не менее,  не сник, станцевал – и заветный билет в «сотню» у меня в руках. 

– В сотне действительно так тяжело, как это выглядит с экрана?

– Сотня – это испытание для ломовых  лошадей. Немыслимые физические нагрузки и постоянный стресс выбивали из колеи, а нервы с каждым днем сдавали все больше. Слезы-сопли  – это все не наиграно. В течение пяти дней мы спали максимум по три часа в сутки. Утром тебя будят уже с камерами и сопровождают под ними на локацию. С 5 утра до 9 вечера ты находишься на площадке и разучиваешь хореографию. Отбой после полуночи, а подъем  – в 3 часа ночи. И так пять дней!  А в последний день нас отвезли в зал, и мы должны были самостоятельно поставить мюзикл. К тому времени мы уже не спали сутки. До утра ставили, отрабатывали идею и фишки. Прорвавшимся в «топ-40» нужно было показать соло. А сил уже нет. Спать хочется; ты все забыл, ног-рук не чувствуешь, глаза болят. Смотришь за кулисы: ребятам скоро выходить на сцену, а они все спят. Это просто жесть! Нервы у всех как комок; после соло все – говорю как на духу – плакали. 

– Но, чем дальше, тем сложнее. Остались ли силы на борьбу в двадцатке? 

– Если честно, в тот момент мне казалось, что к «двадцатке» я не готов, что есть ребята намного универсальнее меня. Ну, какой из меня контемпщик или модернист? А от нас постоянно требовали эмоций и драматизма в танце. Хип-хоп и крамп  – стили, родившиеся на улице,  более жесткие изначально – несут другое настроение.  Это не контемп, где можно упасть на пол и «пострадать». Тем более, у меня были пререкания с Раду Поклитару, который постоянно говорил мне, что я иду дальше только из-за внешности. Бывало, я дерзил судьям и обижался.
К моменту объявления 20-ки я выходил на сцену с травмированным коленом и растянутыми мышцами, короче говоря, чувствовал себя не очень. Мысль была только одна: «я хочу домой спать». Слово взяла Татьяна Денисова: « У нас в проекте в 20-ку берут не за красивые глаза, а за стремление, талант и выдержку… И в  тебе все это есть! Идешь дальше». У меня тогда даже сил радоваться не было – просто сказал «спасибо». 

– Раньше двадцатка сразу попадала в прямые эфиры. Но вам «повезло» – и пришлось вытерпеть еще массу испытаний и конкурсов…

– В пятом сезоне рейтинги шоу начали резко падать, и продюсеры решили сделать что-то новенькое и интересное, чтобы вернуть зрителя к экрану.

В двадцатке нагрузка была больше моральная, чем физическая. Разные, по-моему, нелепые испытания со змеями, жуками-пауками. Не понимаю, как можно показать, какой ты классный танцор танго, над бассейном с питонами? Или танцы с партнершей в темной комнате, где ты не можешь разглядеть даже свою руку? Это все – просто шоу, ориентированное на зрителя. 

– Насколько я помню, твой танец на пилоне был зачетным, и судьи были в восторге не только от артистизма и исполнения, а еще и от твоего бесстрашия и невозмутимости: тебе нужно было не сорваться вниз и выполнять элементы над какими-то мерзкими насекомыми.

– Это зоофобусы – личинки больших червей. Благо, у меня зрение плохое и я с высоты не понял, что там шевелится. Поначалу я даже не мог подумать, что справлюсь со сложным испытанием так хорошо. Нас, номинантов на вылет, привезли утром в зал и говорят: «Сюрприз!». Мы открываем двери, а там – восемь пилонов! У меня шок. Мастер-класс по пол-денсу нам давал польский хореограф. Основная нагрузка – силовые упражнения. Девочки бедные – у них уже сил нет, они сексуальностью вытягивали. А мальчикам что делать? Пришлось упорно учить элементы.

Дальше нам нужно было самостоятельно поставить соло на одну минуту. Тут у меня целая история. Пока все серьезно подходили к делу: подбирали удобный для выступления наряд и подходящую музыку, я решил пошутить. Взял песню, под которую танцевал «стриптиз» маленький мальчик, переодетый в девчонку из комедии «Несносный дед»; попросил у стилистов подобрать кожаные штаны, жилетку и фуражку в стиле «бар «Голубая устрица» из фильма «Полицейская академия». В этот день у Влада Ямы был день рождения (этого не показали). Я вышел в образе к пилону и говорю ему: « У вас праздник? Заказывали?» Там все со смеху покатились. А у меня от пилона по всему телу гематомы, на пальцах – содранные мозоли, ребра болят. Но как только услышал восклицания и крик ребят и зрительного зала – обо всем мигом забыл и выступил на кураже. Сам от себя не ожидал успешного выступления. 

– Какое испытание, на твой взгляд, было самым сложным?

– Самое жестокое, но, в то же время, и самое яркое – танцевальный марафон. Длился он беспрерывно пять часов. А показали в эфире всего-то  минут пятнадцать. Мы танцевали в парах. Полчаса в движении – одна минута отдыха, попить воды. Первый час играла исключительно динамичная музыка: джайв, рок-н-ролл. Нужно подстраиваться под темп, скакать в бешеном ритме. Нам раздали новые кеды, они натирали ноги, у всех мозоли. Одновременно движутся девять пар – кто там будет следить за техникой! Судьи от нас просто со смеху умирали. Да, мы  и сами от этого ухахатывались. Колонки были направлены  в нашу сторону. Громкая музыка заглушала слова, и мы общались друг с другом криком; звучал и матерок. А жюри же в зале все слышно. Когда из нас осталось четыре пары, я крикнул: «Ребята, давайте, как на второй день свадьбы!». И тут у Влада Ямы была истерика, короче, я всем поднял настроение, у нас появились силы стоять дальше.  В конце нас «добивали» крампом, хип-хопом и брейкингом. После марафона нас сутки восстанавливали, кололи уколы; меня морозило, дрожь пронзала  все тело, я даже встать не мог. 

– Ты остановился в шаге от прямых эфиров?

-В десятку не взяли ни одного хипхопера. В финале  – все контемпщики. 

– Но в гала-концерте ты участвовал как один из лучших. Это мечта танцоров всей страны. Впечатления яркие?

– Чувство ожидания прямого эфира за кулисами просто не передать. Волнение, адреналин.  Команда канала работает с нереальной скоростью: малейшая секунда прямого эфира стоит огромных денег. Ни в коем случае  не должно быть никаких простоев.  Концерт репетируется сутки и последний прогон – с гримом, с костюмами, с 13-минутными рекламами, чтобы все было отработано до мелочей. Во время выступления нужно следить, какая камера работает, на какую играть, смотреть. За два дня до гала-концерта я  на тренировке вывихнул левое плечо. Врач вправил – такой хруст стоял... Танцевал под анестезией, но руководству не сказал – могли исключить. А упустить прямой эфир не хотелось. 

– Жизнь изменилась к лучшему после проекта? Можно так сказать?

– Друзей Вконтаке стало в двенадцать раз больше (смеется). Ничего особенного. Зовут на мастер-классы. В Киеве было уже три: в школах танца  «MyWay» и  «DSide». В последнем была вся наша дюжина, но на мой «класс» пришло наибольшее количество человек – пятьдесят пять. Люди не помещались в зале,  я просто разрывался. Это приятно. 

– Но все же проект оказал влияние на перспективу карьерного роста? 

– Сейчас мне предлагают преподавать в Киеве. Не знаю, сомневаюсь пока… Ведь это огромная ответственность – учить детей. То, какие ты дашь им знания, какой заложишь фундамент, так они с этим багажом и пойдут. Над предложением думаю.

 

Мы искренне радуемся, что наш земляк достойно выстоял в свалившихся на него испытаниях, желаем Назару успехов и достижений в хореографии. Надеемся, он обязательно даст нам поводы писать о нем ещё.

 

Любовь СУХОРУКОВА.