Специалист, – изрек когда трёхглавый Козьма Прутков, – подобен флюсу: полнота его одностороння. Настоящий представитель творческой интеллигенции – как правило, двояковыпуклый. А если при «уживчивости» в творце сразу нескольких талантов и склонностей у него ещё и страсть к справедливому устройству общества присутствует, цены ему нет. Но богема – это вовсе не стрекоза из басни, которая, в отличие от флюсов-муравьев, «поет-пляшет», про закрома не думая. Художник свой хлеб нелегкий горбом добывает (поди, продай сейчас живопись, когда за 22 года упражнений в реформах кошельки у украинцев «из диет» не вылезают!). И руки у жипописцев обычно мастеровитые, рабочие, словом, растут «оттель, откель им полагается». Это не при них, не про художников, шутили японцы: «Дети у вас прекрасные получаются, но вот то, что вы делаете РУКАМИ…». Все сказанное относится и к Виталию Дмитриевичу Валсамаки, который в пятницу отметил свое 65-летие. 

Закадровый голос Ефима Копеляна, как в «Семнадцати мгновениях…», мог бы отчеканить о нем «Отличный семьянин… Характер стойкий, нордический… беспощаден к врагам культуры». Да что о нем много говорить? Валсамаки, как и многие его коллеги по творческому цех, уже стал брендом – в живописи и, чуть погодя, литературе. Его шестьдесят пять вместили многое: тихоокеанскую скалу близ родного дальневосточного поселка, «перекочевавшую» на одну из российских купюр, прорыв в живопись в Улан-Удэ, привалы в тихих бухтах с омулем на костерке и восхождения на вершины Саян, приезд в Украину, нашумевшие выставки плакатов, из-за которых у него с Геннадием Шлыковым и Николаем Червоткиным были вполне прогнозируемые недоразумения с органами госбезопасности, персональные выставки и творческие связи с украинскими греками, организация городских конкурсов поэзии и хлесткая, запоминающаяся публицистика в местной прессе, литературная студия «Звонница» и возня с одаренными детишками в мастерской…

Своеобразным подарком, сделанным самому себе к «полукруглой» дате, стал выход в донецком издательстве «Лебедь» в начале этого года второй (после книги избранной поэзии) серьезной книги – основательного 580-страничного сборника прозы «Девять сил». Еще один подарок последовал чуть ранее. 28 декабря прошлого года Виталий Дмитриевич получил информацию о том, что по результатам прошлогодних публикаций по разделу «Проза» тайным голосованием жюри Межрегионального Союза писателей Украины (членом последнего наш герой является же несколько последних лет) было присуждено первое место. Его рассказы – наряду с поэзией Т. Гордиенко, Е. Гурова, Н. Волынец, Н. Сидоренко – публиковалась в ряде альманахов, издаваемых МСПУ и областным отделением Конгресса литераторов Украины, в ряде литературных журналов России. Сейчас Виталий Валсамаки включился во Всеукраинский конкурс прозаиков со смачным названием «Не всякая птица долетит…», который финиширует на излёте октября.

У книги «Девять сил» – удивительное свойство. При всей «неспешности» и «нестремительности» слова, свойственного динамичной современной прозе, тяготении к реализму и классическому (как и в живописи) стилю, в ней есть несколько удивительных свойств, присущих всем талантливым книгам. Выражаясь аркановским «штилем», это: 1. Талант. 2. Ум. 3. Умение автора играть первыми двумя компонентами. 4. Наличие вкуса. 5. Отсутствие пошлости. 6. Полное отсутствие конъюнктуры. 7. Присутствие радости. 8. Отсутствие зла. 9. Никакого заискивания. 10. Радость открытий во многих фразах, которой хочется поделиться с кем-то из близких, интеллект которых, как вам кажется, совпадает с вашим. 11. Невыдуманность и «невысосанность из пальца» практически всех сюжетов, которые позаимствованы и подсмотрены у самой жизни. Чего стоит одна только глубокая в своем трагизме повесть «Спаси и сохрани» (впервые она была опубликована в журнальном варианте именно в «Проспекте»). Возьмись за экранизацию судьбы заключенного Одинцова талантливый режиссер – Венеция и Канн достали бы носовые платки…

Собственно, с новой книги и началась наша короткая беседа.

– Что мы можем порекомендовать любителям литературы, которые захотят ознакомиться с Валсамаки как прозаиком? Ведь книги Вашей в продаже нет – она разошлась по друзьям в подарок, – спросил я, держа в руках один из подарочных экземпляров.

– Ну, надо было «записываться ко мне в друзья», – смеется мой собеседник. – Но это, конечно же, шутка. А если серьезно, то многое из того, что вошло в книгу, выложено на моей странице сайта Проза.ру. Исключение составили, разве что, шесть-семь новых вещей «Тайфун», «Везуха», «Пожар души», «Муртазик», «Катон, ты прав!», «Девять сил»… Но есть там и совсем свежие вещи. Например, рассказ «Матриархат» – мои размышления о современной семье, о том, какой в ней климат и что происходит, если муж не является «режиссёром» своей жены. Ведь если жена берётся за это дело, не всегда порядок получается (смеется).

– В вашем издании – проза сгруппирована в трех жанровых разделах: рассказы, повести и арабески. Но если читателя первые два известны, то третий жанр применительно к литературе несколько экзотичен. Что за самоопределение «арабески», Виталий Дмитриевич?

– Арабески? Детали архитектуры, украшения… Ну, не я первый, кто использовал такой термин. Во всяком случае, Гоголь писал арабески… Небольшие вещи, которые написаны для того, чтобы поиграть словом, улыбнуться. Ну, возьмем хотя бы заглавную для книги и завершающую его короткую «арабеску» «Девять сил»… Я ведь изначально хотел назвать книгу «Исповедь», по имени стартового рассказа. Но… Это не свежо, хотя, по сути, очень точно. Но я взял и написал специально «Девять сил» – чтобы книга получила это название.

– Планируются ещё книги, или программа Валсамаки-писателя выполнена?

– Хочу в конце этого или начале следующего года опубликовать отдельным сборником поэзию, которая накопилась и не вошла в прошлый сборник, которая была написана после 2008 года. Есть ещё затея издать какую-то веселую, ерническую поэзию – эпиграммы, шутливые посвящения, vitaлики (этот термин, по аналогии в «гариками» Игоря Губермана, мы когда-то придумали вместе с Виталием Валсамаки для его метких четверостиший. Само слов можно считать не только «поэтическими детишками» Виталия, но и расшифровывать, как «лики жизни». – Прим. авт.). Ну и, конечно, работаю над серией новых рассказов…

– Я знаю, что Вы чрезвычайно много читаете – особенно малоизвестных авторов. И всегда советуете им друзьям. Подскажите и широкой публике, которая дружит с книгой, на кого, с вашей точки зрения, можно обратить внимание?

– По-настоящему интересных авторов наберется немало – всех не перечислишь. Например, Александр Чашев из Архангельска и его рассказ «Ария Бахова» (речь здесь не об арии и не о Бахове, а о музыке Иоганна Себастьяна Баха). Рекомендую обратить внимание на такие имена, как Асна Сатанаева, Татьяна Денисова (она переводчик, владеет несколькими языками, имеет блистательное образование и живет в Брюсселе), Владимир Эйснер (живет в Германии), Василий Лыков – этот живет в забайкальской глуши и на время закрыл свою страницу, но у него уровень… Я бы сказал, есть в нем нечто шукшинское. Корневое и жизнелюбивое. Тут тебе и спор между мужиками, переросший в драку, и возвышенное описание деревенской ночи после баньки… В этой прозе столько живописи! До нее, как до Шанхая пешком, далеко нашим писателям-миллионерам – я имею в виду, тем, кто выпускает книги миллионными тиражами. Это как в музыке: многие знают, скажем, Серегу и «Лесоповал», не единицы слышали, к примеру, об Олеге Погудине или Евгении Заморском (его корни – в Днепропетровске) – великолепном баритоне, которому подвластны и бродвейский мюзикл, и магомаевские песни. Словом, есть множество жемчужин и среди «незнаменитых». Может, они таковыми и останутся, но хочется верить, будут замечены. Благодаря новым технологиям, это никуда не пропадет!

– Ваш сборник носит название весьма интригующее – «Девять сил». Что вы имели в виду?

– Так называется завершающая книгу «арабеска» – она все объясняет. Итак, считаем! Два сына, три внука – уже пять сил. Шестая сила – жена. Седьмая – то, что дано от рождения, любовь к искусству, к рисованию и некие к нему способности. Восьмая сила – поэзия. И, наконец, девятая – проза. Вот об этом – в этой вещице. А «Девять сил» – это ещё и довольно известный украинский бальзам. Между тем, бальзам в прозаически этюде я не случайно упомянул. Мой род по линии отца уходит к понтийским (причерноморским) грекам, которые перешли под протекторат Российской империи в конце 18 века. И не лишне раскрыть в этой связи секрет мой фамилии Валсамаки: «валсамо» в переводе с греческого языка означает «бальзам». А имя «Виталий» в переводе с латыни – «жизненный, живительный». В итоге выходит нечто вроде «живительного бальзама».

* * *

Вот как заканчивается 580-страчная книга прозы Валсамаки: «Поужинал, испил чай с бальзамом, а потом вдруг подумалось: девять моих сил имеют ещё и многие другие значения… Не мог Господь ошибиться, не зря Он создал человека. Значит, верил в наш разум. И мне надо верить в божественное устройство мироздания, и знать наперёд, что при всех испытаниях наша цивилизация сохранится и что моему роду нет перевода. В этом и есть моя главная сила».

Что ж, остается порадоваться вместе с юбиляром, что в роду его не рождались одни девочки и династии Валсамаки не дано было «раствориться» и навсегда увязнуть в ветвях других генеалогических древ. А пожелать хотим одного: дальнейшего приумножения полотен, учеников, стихотворений, рассказов и повестей. А главное – прироста перечня сил, десятой в котором должна всё же стать непременно внучка…

Эдуард СЛАБКИХ.

Фото автора.

Статья предоставлена лучшей газетой Никополя — "Проспект Трубников". Подписывайтесь на газету в специальном разделе нашего портала -"ПОДПИСКА", а также во всех почтовых отделениях. Свежий номер "Проспекта" Вы сможете приобрести в точках продажи прессы.