Именно такой вопрос задала мама убитой Иры Миценко подозреваемому Максиму Олюшину. И это, скорее, был крик души. На состоявшемся 19 июня заседании суда допрашивали обвиняемого в убийстве девятиклассницы. 

Суд длился почти два часа. Судьи, прокурор, адвокат и потерпевшие дотошно расспрашивали у подозреваемого все детали злодеяния и того, что произошло после. Скажу сразу: слушать эти подробности было задачей не для слабонервных. Надо отдать должное родителям убитой девочки: они держались, как могли. Уже после окончания заседания Елена Миценко сквозь слёзы сказала, что никто даже не представляет, что творится у неё в душе.

На заседании Олюшин не отрицал, что убил девочку, правда, факт изнасилования (или его попытки) отрицал, как и то, что у него был какой-то мотив – мол, всё произошло «неожиданно для него самого».

«В тот ужасный день…» – так начал свои показания Олюшин. Он находился в клетке, бледный, щека опухла, на лбу виден шрам от недавней раны. По его словам, когда он ранним утром чинил замок входной двери в свою квартиру, мимо проходила Ира, которую до того он ни разу не видел, и грубо сказала ему: «Отвали!».

– Мне это не понравилось, и я неадекватно отреагировал на это. Молотком, что был у меня в руках, ударил её по голове два раза. Она упала. Я был в шоке. Все произошло слишком быстро. Матери не было дома, и я решил затащить девушку в квартиру, в свою комнату... Думал что делать. Ситуация – ненормальная. Сначала хотел пойти в милицию и во всем сознаться, но потом испугался. Спустя два часа решил спрятать тело. Взял большую дорожную сумку, раздел девушку, так как на ней было много одежды и она в сумку не помещалась... Затем скрутил её электрическими шнурами, завернул в одеяло и впихнул в сумку. Поставил ее под свою кровать.

Олюшин признался, что накануне ночью принял психотропное вещество – амфетамин. Говорит, что принимал его нечасто – дважды в неделю. Но действие амфетамина тем утром отрицает. Сумку с телом хотел вынести вечером, но было много людей: мать в квартире, люди на улице. Вспомнил, как вечером пришла мама девочки и, показывая ему фотографию дочки, спрашивала, не знает ли он где она. Он ответил отрицательно и закрыл дверь.

– Тогда я понял, что это конец. Рано или поздно всё равно найдут, – вспоминает убийца.

Три вечера кряду он выносил одежду девочки и бросал в мусорные контейнеры в разных районах города. Специально подломил её золотые сережки и сдавал их в ломбард. Продал мобильный телефон девочки.

– Сказались моя алчность и жадность. Деньги у меня были, но я всё равно взял эти вещи и продал их.

Говорит, что спал в зале, матери при этом говорил, что допоздна смотрит телевизор, а сам, мол, не мог спать в своей комнате, где под кроватью стояла сумка с телом.

– Начал появляться неприятный запах, я брызгал в комнате дихлофосом и туалетной водой. Окна постоянно были открыты (а стоял декабрь. – Прим. авт.). Понял: надо вывозить сумку.

Он взял такси, велел «ехать на дачу», предварительно погрузив сумку в багажник. В поселке Северном добрался до пустыря и сточной трубы. Возле нее сумка упала в воду. Убийца дошел до остановки, сел в автобус и уехал. 

Вскоре судьи попросили всех присутствующих, кроме потерпевших, адвоката и прокурора, покинуть зал – начали рассматривать интимные моменты убийства. 

Уже после заседания стало известно: Олюшин не сознается в изнасиловании или попытке такового. Хотя мама Иры спрашивала его: почему же у её дочери были разрезаны колготки и свитер. Он ничего не мог пояснить. Кстати, перед судом Олюшин давал следователю совсем другие показания: мол, после ударов молотком пытался изнасиловать бессознательную девочку. Но она, видимо, от боли начала приходить в себя. Тогда он взял электрические шнуры и стал ее душить. Кстати, согласно экспертизе, смерть наступила именно от асфиксии (удушения). Но теперь Олюшин это отрицает. И говорит, что не знал, что перед ним школьница. Уже потом, когда вытрусил содержимое сумки, увидел тетрадки за 9-й класс. 

Судмедэкспертиза показала, что Ире были нанесены четыре удара молотком по голове, а не два, как говорит Олюшин. Судьи и родители девочки интересовались у обвиняемого: пытался ли он проверить, жива ли она после ударов и может ли он ей помочь? Олюшин ответил, что проверял пульс, но не нащупал его. Крови было много. Её следы остались на коврике в коридоре и в спальне убийцы. 

Судьи выясняли и мотивы убийства. Олюшин утверждал, что все произошло спонтанно – у него и в мыслях не было грабить или насиловать девочку. Такая тактика преступника понятна: ему не нужны отягчающие обстоятельства, которые приведут к пожизненному заключению. Хотя… за ТАКОЕ пожизненного явно мало… 

На вопрос родителей, приставал ли он к их дочери (ведь если она сказала ему «отвали», значит, он пытался что-то сказать или сделать), Олюшин уверял, не приставал, а просто… чинил замок.

Когда Елена Миценко напрямую спросила изверга: «Зачем ты убил нашу девочку?!», Олюшин со слезами на глазах (практически все заседание, давая показания, он, «бедненький», плакал. – Прим. авт.) ответил так:

– Я не планировал этого. В меня будто вселился дьявол. Я знаю, что вы никогда меня не простите. Но поймите, у меня не было корысти, тем более сексуальной. Я раньше никогда не обижал девочек… 

В конце заседания Олюшин обратился к судьям с ходатайством провести следующие заседания в режиме видеоконференции. Дескать, он не выносит психологического давления, оказываемого его «коллегами» по дороге из областного СИЗО в Никополь. Адвокат Олюшина поддержал просьбу, так как есть реальная угроза его здоровью и жизни. Потерпевшие и прокурор выступили против, но судьи поддержали ходатайство.

Следующее заседание назначено на 2 июля (в 10.00). 

Екатерина БЛИЗНЮК.

Статья предоставлена лучшей газетой Никополя — "Проспект Трубников". Подписывайтесь на газету в специальном разделе нашего портала -"ПОДПИСКА", а также во всех почтовых отделениях. Свежий номер "Проспекта" Вы сможете приобрести в точках продажи прессы.