НТМ - Новини Твого Мiста

Виталий ВАЛСАМАКИ,
гражданин.

Уже давно сам себе задаю вопрос: является ли у нас Конституция Украины основным законом? Всякий раз очень и очень в этом сомневаюсь, когда в других документах то и дело натыкаюсь на явное шельмование этой самой Конституции. Для пущей доказательности я буду пользоваться выписками из статей законов.

В статье 8 Конституции Украины записано: «В Украине признаётся и действует принцип верховенства права. Конституция Украины имеет наивысшую юридическую силу. Законы и иные нормативно-правовые акты принимаются на основе Конституции Украины и должны соответствовать ей».

Всё ли так просто на самом деле, и являются ли конституционные нормы незыблемыми? Для примера обращусь к содержанию Закона №1058 от 2003 г. «О пенсионном страховании граждан Украины». Нахожу в нём множество несоответствий Основному закону. Если в Конституции нельзя закрепить неравенство прав граждан, то сей «недостаток» наши законодатели успешно подправили, где вполне очевидное неравенство возводится в действующую норму.

Статья Конституции 21 гласит: «Все люди свободны и равны в своём достоинстве и правах», а в статье 24 закрепляется равенство прав мужчин и женщин. «Не может быть привилегий или ограничений… в труде и вознаграждений за него,.. установлении пенсионных льгот».

Что же мы встречаем в Законе №1058? А в нём прямо сказано, что для мужчин коэффициент от средней зарплаты за любые пять лет трудового стажа равен 25%, а для женщин – 20%, т. е. фактически неравенство мужчин и женщин закреплено пенсионным законодательством.

Подобных несоответствий с Конституцией в пенсионном законодательстве насчитывается ровно десять, не стану все перечислять, ибо внимательный читатель их может найти сам.

Получается, правовой цинизм возведён в норму государственной жизни. А чего стоит, например, дикая разница в начислении минимальной пенсии простому учителю или дворнику и бывшему главе Нацбанка Украины Владимиру Стельмаху (он занимал эту должность дважды – с января 2000 по январь 2003 г. и с декабря 2004 по декабрь 2010 г.), которая исчисляется (прошу не падать!) в… 170 тыс. гривен.

У меня нет сведений о том, что пенсия этого бывшего госчиновника является самой высокой в Украине, но грандиозная разница между размером «минималки» и запредельно высоких пенсий бывших «государевых слуг» меня повергает в состояние ступора. Кому из граждан может быть понятна логика некоторых льгот, предусмотренных пенсионным законодательством и чем объяснить отсутствие верхнего потолка при начислении пенсий?

Я вполне согласен, что для бывших работников опасных и вредных для здоровья производств, для людей с погонами льготы предоставлять необходимо, но почему только в Украине государственные чиновники, проработавшие в сытости да тепле, получают свои пенсии не наравне со всеми, а по особому коэффициенту от средней зарплаты – т. е. до 90%?

Именно по этой причине на долю 10% высокооплачиваемых пенсионеров Украины приходится 50% выплат из всего бюджета Пенсионного фонда! Как тут опять не вспомнить о вопиющем нарушении Конституции, которое сознательно совершено нашими народными депутатами! 

Но цель моей публикации кроется не в разоблачении явных несоответствий Конституции с действующим «пенсионным» Законом, а во взгляде на вполне конкретную ситуацию, которая возникла в отношениях между простым пенсионером и работниками Никопольского управления Пенсионного фонда.

Здесь наиболее характерно просматривается полная беспомощность наших стариков, их незащищённость перед произволом не только отдельных работников этого государственного ведомства, но и перед всей железобетонной стеной государственного равнодушия, циничного по своей форме и совершенно необоримого.

Напиши жалобу хоть в любую инстанцию областного центра, хоть в столицу, твоё письмо непременно вернётся именно к тем столоначальникам, на кого ты жалуешься. Круг замкнётся. Тут не просто круг, а круговая порука чертится.

А уж они-то отписочку сварганят по всем неписаным законам искусства крючкотворства, из любви к процессу тебя же и отутюжат ласково: вы, мол, дорогой «товарисч», зря трепыхаетесь, мы действуем строго в рамках действующего законодательства.

Вот и получается: от подобных отписок мы просто обязаны получить «глубокое удовольствие», а вовсе не ощущение душевного раздрая, который всё же настырно накрывает наше сознание и ведёт к тяжким переживаниям и, как следствие, к болезням.

Потому я решил эту проблему осветить через газету. Публичности, бывает, побаиваются даже самые бездушные чиновники. 

Я беседую с Маиной Дмитриевной Бирюковой. Она недавно перенесла второй инфаркт и только-только начала выкарабкиваться из опасного болезненного состояния.

Надо сразу заметить, что оба инфаркта случились после неприятного общения с работниками Пенсионного фонда. Первый инфаркт её настиг в 2012 году, второй – в середине ноября этого года.

В чём же суть проблемы?

Пенсионный фонд насчитал ей 6295,72 гривен долга и теперь из её пенсии высчитывают ежемесячно по 20%, т. е. по 300 гривен.

Долг возник в результате исключения из её трудового стажа трёх лет работы на Сахалине (01. 11. 1957 г. – 08. 01. 1960 г.) в должности заведующей колхозным клубом и двух лет работы в Красногригорьевской больнице (07. 10. 1980 г. – 21. 08. 1986 г.) в должности медицинской сестры.

Теперь – самое интересное.

Именно в Никополе ей изначально засчитали стаж работы в должности завклубом в колхозе «Молот», исправно выплачивали пенсию, а потом вдруг (!) решили, что завклубу кто-то непременно должен был начислять принятые тогда для колхозников трудодни. А коль нет трудодней, выходит, тунеядствовала Майна Дмитриевна, а теперь на халяву губу раскатала! Никого даже не смущает то обстоятельство, что она являлась по факту работником районного отдела культуры, что в трудовой книжке записи о приёме на работу и об увольнении заверены не колхозной печатью, а именно районного отдела культуры. Совершенно тупо её заставляют писать запрос в этот самый Холмский районный отдел культуры. Справку о подтверждении её стажа в колхозном клубе она всё же получила, предоставила в Пенсионный фонд, но ей не производят перерасчета пенсии и продолжают высчитывать всё те же 20%.

Теперь о стаже работы в Красногригорьевской участковой больнице. Тут ситуация вообще почти криминальная.

В трудовой книжке есть запись:

21. 08. 1986 г. Уволена по ст. 38 КЗот УССР – по собственному желанию в связи с переходом на инвалидность 2 группы.

Так всё же, по собственному желанию или в связи с переходом на инвалидность? Или на инвалидность «по желанию»? Прошу заметить, все записи в трудовые книжки вносятся только в отделе кадров и пенсионер не вправе нести ответственность за чью-то безграмотность или безответственность.

Инвалидность устанавливает комиссия ВТЭК. Маине Дмитриевне Бирюковой инвалидность была установлена после перенесённых тяжелейших заболеваний, и тут не случайно я применил множественное число. Как и положено, 23 июня 1987 г. она получила соответствующее пенсионное удостоверение, которое действительно и поныне, ибо снять инвалидность может только комиссия ВТЭК, но не Пенсионный фонд и никакая другая организация.

После назначения пенсии по инвалидности трудовая книжка Майи Дмитриевны Бирюковой осталась в Пенсионном фонде. И вдруг (!) работники этого фонда очень даже как-то «случайно» обнаруживают в записи даты приёма на работу в Красногригорьевской больнице подтёртые и откровенно подправленные нолики, там, где указан год приёма на работу – 1980 г. и в дате приказа по больнице. Раньше, когда пенсию начисляли, в упор не видели «шельмования» хитрой бабушки, а тут – бац! и попалась…

Пенсионерка в шоке, но ей даже не дают времени на сбор справок и требуют от женщины собственноручно написанного заявления о том, что она согласна на высчеты образовавшейся переплаты – по причине, дескать, незаконно насчитанного ей стажа. Списали ей пять лет стажа да ещё и «добровольное» согласие на то стребовать решили.

Пришлось обращаться в отдел кадров, брать справку, подтверждающую правильность даты приёма и увольнения из Красногригорьевской больницы. Эти даты совпадают абсолютно! Тогда возникает вопрос далеко не риторический: кому нужно было тереть нолики и их подправлять, когда это сделано и с какой целью? Напомню, что трудовая книжка много лет лежала в Пенсионном фонде. Гнусным делом тут пахнет…

Только во всём этом действии вот какая деталь имеет ключевое значение: в 2012 году, когда у Маины Дмитриевны случился инфаркт и микроинсульт, вскоре после этого случая её срочно по телефону вызвали в Пенсионный фонд. Самочувствие было слишком скверное, а тут ещё и очень расстроилась после беседы с работниками этого всесильного ведомства. Заявление писала под диктовку. Написала и задумалась: какая переплата и о каком долге идёт речь? Всю жизнь честно работала, а меня мошенницей выставляют!

Стала задавать вопросы, но работница Пенсионного фонда заявление из рук выхватила, – а там даже подпись не поставлена, – и спешно распрощалась с пенсионеркой.

Как сейчас объясняет Маина Дмитриевна, в то время из-за плохого самочувствия она отказывалась ехать на встречу с работниками ПФ, её действия невозможно считать адекватными, поскольку в то время по установленному диагнозу находилась в состоянии послеинфарктного кардиосклероза, что и отражено в медицинском заключении, которое у неё имеется на руках. Разговор происходил на фоне этой болезни. Заявление не имеет юридической силы, и она от него отказывается.

И уж верхом цинизма явилась реплика работницы Пенсионного фонда о том, что она не является инвалидом. Ей даже пришлось доказывать правомерность её перевода на пенсию по инвалидности в 1986 году, и тут опять стали происходить странные чудеса: вдруг из картотеки районной поликлиники исчезла её медицинская карточка. Не случайно как-то исчезла. Если исчезают такие документы, значит, это кому-то надо.

Так в чём же смысл таких действий со стороны Пенсионного фонда? Если вдуматься, смысл можно разгадать.

В условиях крайнего дефицита бюджета Пенсионного фонда им, видимо, приходится идти на всяческие ухищрения, даже на явные махинации, ради того, чтобы искусственным образом снижать выплаты и осуществлять наполнение бюджета через наложение штрафов, перерасчёты пенсий и т. д.

Вот уж не думаю, что тот человек, который занимался столь неблаговидным делом, действовал по собственной инициативе. Я потому и не называю её имя, ибо виновата тут не она, а наш родной государственный цинизм.

Мы же знаем, что во всех организациях, которые наделены правом взимать штрафы, спускается план по сбору этих штрафов. Как и за что их взимают – никого не интересует. А коль гражданин с чем-то не согласен – иди в суд и оспаривай. Только и там правда не всегда бывает на стороне простого и честного человека – судебная система в стране развалена основательно, что часто признают сами юристы и пишут в газетах.

У нас всё спланировано, даже негодяйство. И совершается оно с отчётливым сознанием безнаказанности. Мол, пусть земля нам будет пухом, ведь никто и никогда не докажет злодейское убийство без ножа и топора.

Не хочется так думать, а приходится…

Сама Маина Дмитриевна свою правду в суде отстоять не сможет – в семьдесят шесть лет да ещё после двух инфарктов сил на борьбу не осталось. Третий инфаркт для неё станет последним.

Прощаясь, она мне сказала: «Такая жизнь мне не мила. Или я докажу свою правоту, защищу достоинство, или умру. Зачем они из меня сделали мошенницу?

Для меня не шкурный вопрос важен, – я после общения с этими служивыми людьми всякий раз куда больше трачу денег на лекарства, чем они с меня высчитывают, – тут важнее всего сознание моей правоты. Я устала от несправедливости, от презрения чиновников, когда они словом и делом показывают моё ничтожество. Без веры жить невозможно, а я всё же хочу верить в торжество справедливости»

Для чего написана эта статья? Уж точно не для сотрясания воздуха. И хотя, как говорится, слова к делу не пришьёшь, я всё же предлагаю Пенсионному фонду не за честьмундирство бороться, а без лишних разбирательств, немедленно восстановить незаконно изъятые годы её трудового стажа, вернуть незаконные вычеты и навсегда оставить пенсионерку в покое. Если случится непоправимое, суда с родственниками не миновать, но уже отвечать придётся по соответствующей уголовной статье.

ОТ РЕДАКЦИИ. Такова точка зрения на проблему автора. Будем считать это запросом в органы Пенсионного фонда. Надеемся, что его сотрудники направят нам деловой и конструктивный ответ по существу изложенной проблемы

Владимир Стельмах, экс-глава Нацбанка (9 лет), пенсия – 170 000 грн.

Маина Бирюкова, зав. сельским клубом, сельская медсестра. Пенсия – 1190 грн.

В 143 раза больше! Почувствуйте разницу…

Статья предоставлена лучшей газетой Никополя — "Проспект Трубников". Подписывайтесь на газету в специальном разделе нашего портала -"ПОДПИСКА", а также во всех почтовых отделениях. Свежий номер "Проспекта" Вы сможете приобрести в точках продажи прессы.