НТМ - Новини Твого Мiста

Матвей МИЛЯВСКИЙ, педагог, историк, Почетный гражданин Никополя, житель Государства Израиль

Взрыв на станции Мировая

Под Никополем экипаж Константина Смурова повторил легендарный подвиг капитана Гастелло

В годы Великой Отечественной войны в боях на Никопольском плацдарме героизмом и отвагой отметились летчики – младший лейтенант Константин Смуров из Кинешмы (Ивановская область) и стрелок-радист с Полтавщины Михаил Пащенко. Во время разгрома враждебной группировки в районе станции Мировая Константин Смуров повторил бессмертный подвиг легендарного Николая Гастелло, направив пылающий штурмовик на вражеский эшелон.

Будто от землетрясения вздрагивала земля, иссеченная свинцом и металлом, охваченная дымом пожарищ. Войска 4-го Украинского фронта вели упорные бои на Никопольском плацдарме в районе села Верхний Рогачик. Наши батальоны и полки пытались прорвать оборону на этом участке фронта, но противник оказывал отчаянное сопротивление. Фашисты подтягивали резервы с правого берега Днепра, и прифронтовые станции наводнялись вражескими эшелонами.

22 ноября 1943 года погода выдалась ясной, но приказа о вылете почему-то не поступало. Летчики эскадрильи, в которой служил Смуров, нетерпеливо ждали вестей из штаба. У всех была одна дума: «Ну что там тянут! Надо пользоваться летной погодой. Ведь лучшей не дождешься в такое время. Нет цели? Можно самим отыскать». 

Так в томительном ожидании минул еще час. Наконец, запыхавшись, вбежал командир эскадрильи. 

– Вылетаем! – крикнул он с порога. Тут же достал карту и разъяснил боевую задачу: 

– Приказано разгромить колонну танков, двигающихся по дороге к Никополю со стороны населенного пункта Чкалово (об этом доложила разведка. – Прим. ред.). 

Сорвать это движение бронированной армады – значило ослабить передний край противника и способствовать прорыву вражеской обороны с тем, чтобы выйти к берегам Днепра.

Погода была ясной. Видимость – хорошая. Запасной целью определена станция Мировая. 

Шесть штурмовиков Ил-2 и шесть истребителей через пятнадцать минут после получения приказа поднялись в воздух с аэродрома Фёдоровка и легли курсом на Чкалово. В составе шестерки штурмовиков во главе с Героем Советского Союза Карагуным был самолет летчика Константина Смурова и стрелка-радиста Михаила Пащенко. На бреющем полете штурмовики пронеслись над линией фронта. Вслед им ударили автоматические зенитные установки, но «илы» уже были вне досягаемости вражеского огня. На дороге Чкалово-Никополь танковой колонны не оказалось. Авиаторы приняли решение: идём на запасную цель.

И вот в 14.30 под крыльями звездоносных самолетов, летевших на высоте 100 метров, проплывает станция Мировая. На этой станции находились бензосклад и эшелоны с горючим и боевой техникой. Выстроившись в боевой порядок, советские штурмовики начали бомбить станцию. Первый налёт прошёл удачно. На втором заходе вдруг «заговорили» зенитные пушки врага.

Самолет Константина Смурова и Михаила Пащенко, который шел крайним в шестерке, вступил в своеобразный поединок с фашистской зенитной батареей «Эрликон», чтобы дать возможность товарищам завершить бомбовый удар, а потом обстрелять эшелоны противника.

Набрав высоту, летчики направили всю огневую силу своего самолета на зенитные батареи, за несколько минут заставили их смолкнуть. В это же время летчики других штурмовиков успели пройти над станцией и пошли на новый заход. Вдруг открыла огонь вторая батарея противника. Боевые друзья увидели новую цель, и Константин Смуров направил самолет навстречу огненному шквалу.

Но вот самолет на 300-метровой высоте вздрогнул от мощного толчка. Из-под крыла вырвался язык пламени. За боевой машиной потянулся черный шлейф густого дыма. Не прекращая огня, самолет продолжал пикировать на зенитки. Но он уже терял управление. Сбить пламя не удалось. Стремительно приближалась земля...

О чем думали в те секунды боевые друзья Михаил Пащенко и Константин Смуров? Невозможно точно определить их мысли. Но с уверенностью можно сказать, что они остались верны своей военной обязанности, военной присяге, Родине. 

Так бывший пионер Кинешемской средней школы № 3, воспитанник Ленинского комсомола – Смуров К.М. повторил бессмертный подвиг своего старшего товарища – летчика-героя капитана Николая Гастелло.

До земли оставалось расстояние в несколько десятков метров. Смуров успел передать по рации: «Прощайте, товарищи! Моя смерть дорого обойдется фашистам!». Он, круто бросив самолет в сторону, направил его в середину эшелона и врезался в него. В небо взметнулся столб дыма и огня. Гигантским кострищем пылал бензосклад. В пламени корчились вагоны военных эшелонов.

Эхо того взрыва разнеслось далеко – вплоть до ставки гитлеровского Рейха. Даже бывалых фашистских генералов поражал подвиг советских летчиков, которые, как легендарный Гастелло, свои сердца отдали времени на разрыв. Сердца, которые взорвались страшной ненавистью. Выведение из строя железнодорожной станции Мировая, до предела заполненной военной техникой и солдатами, способствовало прорыву нашими частями переднего края противника. Войска 4-го Украинского фронта успешно разворачивали наступление...

Свидетелями того подвига были некоторые жители станции Мировая – в частности, Галина Александровна Овдий. Они через несколько дней собрали останки героев-летчиков и похоронили их.

Кто же они, отважные советские соколы, которые отдали свою жизнь в боях за освобождение Никополя?

В материалах юных историков села Михайлики Кременчугского района, что на Полтавщине, есть такая запись: «В селе Михайлики в 1935 году начали строить семилетнюю школу и закончили ее строительство в 1938 году. В этой двухэтажной школе были светлые классы, пионерская комната, химический и физический кабинет. Чаще всего держал переходящий Красный флаг шестой класс. Хорошим организатором в пионерской работе был Михаил Пащенко. Позже он стал летчиком. Во время Великой Отечественной войны немцы подбили его самолет, и он с пылающей машиной бросился на враждебные эшелоны с боеприпасами и живой силой врага и взорвал их».

Почти 23 года родные Михаила Пащенко не знали, когда и где погиб близкий им человек, где он похоронен. И не знали они, что в той же Ивановской области, в городе Кинешме живут люди, которые имеют непосредственное отношение к героической жизни Михаила. Там, в Кинешме, проживают родные младшего лейтенанта – летчика Константина Смурова, который летал на одном самолете с Михаилом Пащенко и вместе с ним погиб. Будущий летчик 947-го штурмового авиаполка 289-й штурмовой авиадивизии младший лейтенант Константин Макарович Смуров принял боевое крещение 9 октября 1943 года под Мелитополем. За мужество и отвагу, проявленные в первых боях, был награжден орденом Красной Звезды. А затем начались будни фронтовой жизни, итогом которых стало повторение подвига летчика-героя капитана Николая Гастелло. 

Письмо, написанное Смуровым своим родителям 21 ноября 1943 года, было последним. Через некоторое время родители получили извещение, что их сын погиб при выполнении боевого задания. Скупые строчки официального извещения как будто сказали все – они завершили переписку. Но где и как погиб их сын, об этом в письме не было сказано. И только 19 лет спустя Мария Ивановна и жители Кинешмы узнали о героическом поступке своего сына. Жителям Кинешмы стало известно о подвиге своего земляка. Юные красные следопыты Никопольской средней школы № 2 разыскали родных Константина Смурова, которые и не знали, при каких обстоятельствах погиб и где похоронен их сын.

Имена героев, которые повторили подвиг Гастелло в боях на Никопольском плацдарме, теперь известны. В начале 1960-х годов в Никополь приезжали из далекой Кинешмы родные Константина Смурова – мать Мария Ивановна и младший брат Алексей.

НАША СПРАВКА

«Гастелловцы» шли на таран более 1000 раз

Усилиями советской пропаганды подвиг Н. Ф. Гастелло стал одним из самых известных в истории Великой Отечественной войны, а фамилия Гастелло – нарицательной. «Гастелловцами» стали называть лётчиков, совершивших «огненный таран». Всего за период Великой Отечественной войны было совершено 595 «классических» воздушных таранов (самолётом самолёта), 506 таранов самолётом наземных целей, 16 морских таранов (в это число могут входить и тараны морскими лётчиками надводных и береговых целей противника) и 160 танковых таранов.

Нужно отметить, что в источниках имеется определённые разночтения по поводу количества таранных атак. Например, в статье «Побратимы Николая Гастелло» говорится лишь о 14 морских и только 52 танковых таранах, 506 таранах самолётом наземной цели, но зато – о 600 воздушных таранах. Генерал-майор авиации А. Д. Зайцев в своей книге «Оружие сильных духом» оценивает количество воздушных таранов в более чем 620. При этом историки авиации пишут: «в документах противника отмечено [ещё] более двадцати таранов, совершённых советскими лётчиками, которые до сих пор неидентифицированы». Нет единства и в оценке количества собственно «огненных таранов». Например, Юрий Иванов, в своей работе «Камикадзе: пилоты-смертники» оценивает число таких таранов, совершённых советскими летчиками в 1941–1945 гг. величиной «около 350». В завершение этого пункта следует также отметить, что ряд советских пилотов таранили врага не один раз: 34 лётчика применяли воздушный таран дважды, четверо – Леонид Борисов, Владимир Матвеев, Николай Терёхин, Алексей Хлобыстов – трижды, а Борис Ковзан – четырежды.

Были версии относительно того, что первый таран горящей машиной совершил возле деревень Декшняны и Мацки не экипаж Гастелло, а экипаж Маслова, посмертно награжденный Указом президента РФ Бориса Ельцина званиями Героев Российской Федерации. По поводу «альтернативой версии» до сих пор спорят ученые-историки.

ПРАВДЫ РАДИ…

Николай Гастелло был не первым?

Был ли Николай Гастелло первым в военной истории, кто совершил таран наземной цели? Некоторые источники (и, в частности, «Википедия») отрицают это и указывают, что:

 - Первый таран самолётом наземной цели совершил советский лётчик Михаил Анисимович Ююкин 5 августа 1939 года во время боёв на реке Халхин-Гол; если же брать все «огненные тараны» – как наземных, так и морских целей – то первый такой таран совершил китайский лётчик Шен Чангхай 19 августа 1937 года.

 - Вообще первый таран в истории Великой Отечественной войны совершил советский лётчик Д. В. Кокорев 22 июня 1941 года приблизительно в 4 часа 15 минут (длительное время автором первого тарана в истории Великой Отечественной считался И. И. Иванов, но на самом деле он совершил свой таран на 10 минут позже Кокорева).

 - А вот первый в истории Великой Отечественной войны таран наземной цели совершил советский лётчик П. С. Чиркин 22 июня 1941 года.

Статья предоставлена лучшей газетой Никополя — "Проспект Трубников". Подписывайтесь на газету в специальном разделе нашего портала -"ПОДПИСКА", а также во всех почтовых отделениях. Свежий номер "Проспекта" Вы сможете приобрести в точках продажи прессы.