НТМ - Новини Твого Мiста

– На склоне лет все чаще вспоминаю свое послевоенное детство, которое непременно ассоциируется с Чкаловским детским домом. Тысячи девчонок и мальчишек он вывел в люди, воспитал в труде и дисциплине, привил чувства долга и чести, – говорит гость редакции Владимир Михайлович Диниц. – В этом специальном учебно-воспитательном учреждении находились дети погибших на фронте родителей. Причем, жили «семьями» – сестер и братьев не разлучали. В нем я прожил шесть лет – с 1945-го по 1951-й. Детдом того времени был действительно, как одна большая семья, в которой власть педагога сочеталась с правами детей-сирот, большая требовательность к воспитанникам – с любовью к ним…

С этих слов началось мое знакомство с человеком, с детства познавшим боль утрат и научившимся самостоятельно преодолевать житейские трудности. Он – бывший детдомовец… 

Дом его детства 

Приоритеты дня сегодняшнего – создание домов семейного типа, а вот в СССР для детей-сирот была создана обширная сеть государственных учреждений. Детские дома начали организовываться с первых дней установления советской власти, поскольку народное правительство столкнулось с огромным числом нищих, голодных и бездомных подростков. Вначале 1920-х они создавались повсюду, где ощущалась настоятельная тому потребность. Приблизительно в эти годы в поселке Рудник на базе строений управления по добыче руды создается Чкаловский детский дом. (По воспоминаниям старожилов, до революции в этих местах добывали марганцевую руду, отсюда – и название поселка-окраины с. Чкалово). В «голодные» годы число его воспитанников возрастало, а после войны в нем находилось порядка 300 детей. Один из них – Владимир Диниц. Дальнейшее повествование пойдет от его имени. 

Педагоги-воспитатели

– Я родился в 1938 году в селе Красино Сталиндорфского района (так тогда назывался Никопольский район – прим. Авт.) в многодетной семье – у отца и матери кроме меня было еще четыре дочери. В августе 1941-го, перед оккупацией Никополя, моя семья эвакуировалась в Узбекистан, но вскоре отца забрали на фронт. Несколько лет назад сотрудники краеведческого музея помогли мне разыскать его могилу – отец погиб в Витебской области, освобождая белорусский город Пружаны. А мама умерла в конце 1944-го. Помню, что нас забрали из Узбекистана, и некоторое время мы жили у тетки в селе Павлополье. Старшую сестру Анну и самую младшую Фаину тетка оставила при себе, ну а меня, Лиду и Полину устроила в детский дом. Полжизни я не виделся с Фаей, поскольку ее вскоре усыновила семья местного мельника и увезла в Биробиджан.

Но вернемся к детдому. Воспитанники сами вели сельское хозяйство – обрабатывали землю, выращивали овец, свиней и кроликов. Конечно же, в подсобном хозяйстве были и коровы.

Наш детдом носил имя политического и государственного деятеля Вячеслава Молотова, вот мы и написали ему о том, что нуждаемся в грузовой машине. И что же вы думаете – вскоре он прислал полуторку! Как радовались этому подарку, особенно наш директор Никита Прокопович Алексаха. Я только с годами понял, какой «широкой души» был этот человек, жизнь отдавший детям! Да и весь коллектив детдома проявлял исключительную заботу о детях. Владимир Антонович Немировский, Оноприй Алексеевич Кушниренко, Мария Васильевна Васильченко, Елена Ивановна Сенько, Анна Акимовна Белоус, Николай Григорьевич Саенко…

Василий Иванович Пацюк был и учителем, и слесарем, и электриком. Понимаете, составной частью воспитания в детском доме было трудовое обучение, для чего создавались мастерские. Я и пошел в ремесленное училище только потому, что Василий Иванович приучил меня к слесарным работам.

А педагогом-воспитателем у нас была Галина Макаровна Марченко – добрейший человек! Помню, с ней мы ездили на море, побывали в Москве, Ялте и Каневе. 

Ремесленное училище или ФЗО

– Получение семилетнего образования было обязательным для воспитанников детских домов, после чего они переходили в профессиональные училища и ФЗО – до 1956 года в детских домах, как правило, дети содержались до 15-летнего возраста. Позже детдомовцы имели возможность продолжать обучение в средней школе, оставаясь на содержании государства.

Семь классов я окончил не в Чкаловском, а в Днепропетровском детдоме – в моей жизни их было пять. Почему, сейчас объясню. Я не припоминаю, чтобы мы голодали, а вот болели часто. Распространенными были чесотка и трахома – инфекционное заболевание глаз, приводящее к слепоте. Помню, перед нами ставили таз с каким-то плохо пахнувшим средством и заставляли всех намазываться им – так лечили чесотку. А вот с трахомой отправляли на станцию Шмаково, что под Кривым Рогом. После излечения меня перевели в село Кулебовка, а потом – в Днепропетровский детский дом №1. Первый же детдом был в Узбекистане – такая сиротская судьба.

После детдома, получив 10 рублей «подъемных», я учился в ремесленном училище, а окончив его, по комсомольской путевке попал в монтажную организацию Кадиевки (ныне Стаханово). В 1962 году приехал в Никополь, мне помогли устроиться на ЮТЗ, где я и проработал 38 лет. Был слесарем-ремонтником в ТВЦ-1 и ТВЦ-4. В 2000 году ушел на пенсию. О том, что я – детдомовец, жизнь напоминала не раз…

Часть детдомовского братства

– Вера Смирнова, Лида Зозуля, Виктор Шулима, Марфуша Бабич, Валентина Винник, Вера Кожемяк, Рая Никитенко, Володя Швец, Валя Рогоза, Вася Таран, Рая Яковенко…. По-разному сложились судьбы бывших воспитанников. Николай Билозир, к примеру, живет в Киеве, он ученый-биолог. Толя Черняк – морской офицер, служил на подводной лодке. В звании подполковника ушел на пенсию Андрей Курочкин. Нина Ярошенко возглавляла детский дом в Кривом Роге. Григорий Яковенко был мастером на трубном заводе. Многие детдомовцы послевоенного периода стали военными, педагогами, металлургами, работниками сельского хозяйства. Познавшие беды дети войны стремились найти себя среди миллионов других, и, преодолевая житейские трудности, учились в институтах и академиях. И что самое удивительное, не забывали друг друга и встречались десятилетия спустя. Сколько раз во взрослой жизни мы шли дорогой, ведущей к детдому, – дорогой домой. А нашим связующим звеном всегда была Александра Баранник (по мужу Кривошапка), которая живет в Чкалово.

Тесное детдомовское братство формировало характер, но если быть правдивым до конца, то, конечно, были и такие случаи, когда воспитанникам детдома предсказывали судьбу генералов, только в реальной жизни от безволья они становились «генералами песчаных карьеров». У каждого своя линия в жизни, но все же успешных среди бывших детдомовцев было гораздо больше.

О детдоме пишут стихи

– Вот на днях я получил письмо из Орджоникидзе от Вали Холод. Она прислала свое стихотворение «Воспоминание». Я очень прошу вас опубликовать его.

Я часто вспоминаю детский дом,

Сирень, шиповник, мостик, балку.

Как мы разъехались потом,

Как расставаться было жалко.

Спасибо, Родина, тебе за то,

Что мать нам заменила,

Что нас сирот – детей войны

Согрела, хлебом накормила.

Разъехались мы в разные концы,

Приносим пользу Родине и людям,

А тех, кто нас воспитывал после войны,

Всегда носить в сердцах мы будем.

Не берусь судить о совершенстве рифмованных строчек, но то, что написаны они от души и с большим трепетом – поверьте. Тот, кто провел детство на государственном обеспечении, кто сдружился в детдоме – никогда его не забудет.

Друг в детдоме – это второе «я», мы состояли друг из друга.

1 августа 1987 года в Днепропетровске собралось более двух тысяч воспитанников детских домов разных лет. У многих представителей военного поколения были характерные фамилии – Сирота, Орден, Пехота, Солдатов, Невидомый… Помню, только Неизвестных насчитывалось более десятка человек. И у каждого – трагическое родство с войной.

Тогда перед детдомовской перекличкой тогда выступил Герой Социалистического Труда Лихолат, который воспитывался в Михайловском и Томаковском детдомах. Трагическая история у Михайловского детского дома – его сотрудников и детей расстреляли фашисты. В соседнем Томаковском районе есть памятник безвинным жертвам войны…

Социальное сиротство

Послевоенный детский дом – это так понятно. Совсем другое – сиротство в мирное время как следствие падения нравственных устоев современной семьи.

Дезорганизация жизни молодежи болезненно отразилось на судьбе поколения, и количество детей, воспитываемых государством или приемными родителями, остается достаточно внушительным. Мы жили «общаком» потому что родителей у нас забрала война, у сегодняшних сирот другая проблема – антисоциализация общества. После войны такого не было, чтобы дети массово переходили на попечение государства по воле живых родителей. Да и успешно устроится в современной «бушующей» жизни детдомовцам намного труднее, нежели было нам. А о цивилизованности общества как раз и судят по счастью детей и стариков.

Воспитанники Чкаловского детского лома №14 перед поездкой на экскурсию теплоходом «Никополь-Канев»

Валентина Смирнова и Лидия Зозуля

Записала Наталья РАЗУВАЕВА.

Статья предоставлена лучшей газетой Никополя — "Проспект Трубников". Подписывайтесь на газету в специальном разделе нашего портала -"ПОДПИСКА", а также во всех почтовых отделениях. Свежий номер "Проспекта" Вы сможете приобрести в точках продажи прессы.